«ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН» В ПАРИЖСКОЙ ОПЕРЕ: ДЕБЮТ Р. ФАЙНСА :
ТОРЖЕСТВО ДУХОВНОСТИ

11/02/2026 – Виктор Игнатов
26 января – 27 февраля 2026, Palais Garnier, Париж.

Во Дворце Гарнье триумфально прошла премьера лирического шедевра П.И. Чайковского «Евгений Онегин» в постановке Рэйфа Файнса – знаменитого актера и режиссёра, дебютанта на оперной сцене. Спектакль, прославляющий богатство и величие русской духовности, ознаменовал возвращение к истокам, традициям и классике. Важное достоинство постановки – поэтичность и живописность сценического действия. Над созданием спектакля работали талантливые мастера – Майкл Ливайн (сценография), Аннемари Вудс (костюмы), Алессандро Карлетти (свет) и Софи Лаплан (хореография). Главные партии великолепно исполнили Борис Пинхасович (Онегин), Рузан Манташян (Татьяна), Богдан Волков (Ленский), Марвик Монреаль (Ольга), Елена Заремба (Филипьевна). Оркестр возглавил именитый Семён Бычков.

«Евгений Онегин» в Парижской опере.

Гениальное сочинение П.И. Чайковского на поэтический текст А.С. Пушкина является одним из наиболее популярных произведений в оперном искусстве. Лирический шедевр украшает репертуары крупнейших театров мира. Премьера трёхактной оперы, написанной на либретто композитора и К. Шиловского, состоялась 17 марта 1879 года на сцене Малого театра Санкт-Петербурга. В Парижской опере «Евгений Онегин» полностью предстал на французском языке 12 мая 1955 года на сцене Зала Фавар (ныне Опера-Комик). Во Дворце Гарнье спектакль впервые был исполнен на русском языке 23 сентября 1982 года с участием легендарной Галины Вишневской в роли Татьяны. Спустя 13 лет «Евгений Онегин» появился на сцене Оперы Бастилии в сценической версии Вилли Деккера, в которой продержался 5 сезонов. В сентябре 2008 года Парижская опера впервые открыла свой сезон гастролями Большого театра России: во Дворце Гарнье был показан «Евгений Онегин» в постановке Дмитрия Чернякова (2006). Жерар Мортье, директор Парижской оперы, старался перенести в её репертуар этот спектакль, но не получилось. С тех пор, как сочинение Чайковского на русском языке вошло в репертуар Парижской оперы, оно прозвучало только в 7-и сезонах, но для великого шедевра этого было слишком мало. И вот теперь во Дворце Гарнье с грандиозным успехом состоялась премьера оперы Чайковского в сценической версии Рэйфа Файнса.
В качестве пролога к обзору спектакля предлагаю краткое резюме на предшествующие постановки «Евгения Онегина», которые мне довелось увидеть. Спектакль Деккера запомнился немецкой четкостью мизансцен и наивностью трактовки русской жизни. Правда, яркие ощущения вызывало величественное явление из под колосников огромной хрустальной люстры под патетическое звучание Полонеза, открывавшего роскошный бал в петербургском дворце князя Гремина (в начале третьего акта). Постановка Чернякова впечатляла филигранной разработкой мизансцен и его излюбленным «сценическим застольем», однако режиссёрская трансформация оперной драматургии вызывала недоумении, о чём более чётко мне сказал Пьер Берже, президент Парижской оперы: «Это – позор! Позор – втройне, потому что великий шедевр русской культуры изуродовал русский режиссёр». Теперь же, словно по-волшебству, «Евгений Онегин» вернулся к своим истокам. Оперное действие разворачивается поэтически, интимно и пленительно в полном соответствии с либретто и партитурой Чайковского. Более того, новый спектакль ознаменовал на парижской сцене не только ренессанс, но даже торжество русской духовности, о которой на Западе давно забыли. Сегодня практически все европейские постановки «Евгения Онегина» страдают искажением драматургии и обилием эпатажа, ибо оперные режиссёры всецело охвачены эпидемией осовременивания великих творений прошлого и одержимы страстью демонстрации своих «революционных» новаций. Отмечу лишь недавний «авангардный перл» Кристофа Лоя, придуманный для его постановки «Евгения Онегина» в Большом театре Лисеу (Барселона), затем показанной в Королевском театре Мадрида (2025), где после абсурдного самоубийства Ленского (в исполнении Богдана Волкова) под звучание дивного Полонеза начинается мерзкая секс-оргия, а далее происходит шокирующее воскрешение мёртвого поэта, который бросается в объятия Онегина, а потом лихо резвится вместе с гостями на вечеринке у олигарха Гремина. Кошмар да и только! И вот сейчас в Парижской опере вдруг появился «Евгений Онегин», на редкость отвечающий замыслу композитора. Как же это случилось?

Всё началось 5 лет тому назад. Александр Неф, генеральный директор Парижской оперы, в беседе с американским дирижёром Семёном Бычковым охотно принял его предложение создать новый спектакль «Евгений Онегин» и его постановку доверить Рэйфу Файнсу. Однако знаменитый английский актер и кинорежиссёр, лауреат премии «Тони» и трижды номинант на «Оскара», никогда не работал на музыкальной сцене. Вероятно, «оперная девственность» постановщика и спасла его «Евгения Онегина» от ныне модных режиссёрских новаций и трансформаций. В то же время глубокая преданность первоисточнику и высокая культура Файнса позволили ему бережно и полноценно воплотить великое творение Пушкина – Чайковского в премьерном спектакле, что сделал его уникальным и значимым событием в оперном искусстве.

Режиссёрский дебют во Дворце Гарнье.

Для 63-летнего Файнса грандиозный успех его первой оперной постановки всё-таки неслучаен. Он родился и вырос в семье, почитающей искусство: отец – фотограф, мать – романистка, братья и сестры – музыканты или кинематографисты. Рэйф тоже снял три фильма: «Кориолан» (2011), «Невидимая женщина» (2013) и «Нуреев. Белый ворон» (2018), который был награжден на Международном фестивале в Токио. В последнем фильме его автор сыграл роль Александра Ивановича Пушкина – педагога и наставника всемирно прославленного танцовщика. С поэтическим творчеством Александра Сергеевича Пушкина знакомство Файнса состоялось значительно ранее. Роман «Евгений Онегин» сопровождал артиста со времён его учебы в Королевской академии драматического искусства в Лондоне. В 1999 году Файнс исполнил главную роль в фильме «Онегин», снятом его сестрой Мартой. Влюбленный в русскую культуру, её классическую литературу и музыку, артист, немного говоря по-русски, многократно ездил в Россию и собрал целую библиотеку альбомов с русской живописью. Именно это и позволило Файнсу глубоко понять и всецело впитать в себя русскую духовность, которая в итоге составила классический базис и основное достоинство нового спектакля.

«Когда мне предложили эту постановку, – сказал режиссёр в интервью Мари-Од Ру («Le Monde»), – я сразу осознал, что у многих людей уже есть свой собственный взгляд на произведение. Затем я погрузился в партитуру без каких-либо предубеждений и быстро понял, что, на мой взгляд, современной транспозиции оперы будет не хватать естественности. Несмотря на лирическую значимость, я подошел к « Евгению Онегину » как к театральной пьесе, в которой персонажи живут на сцене реалистично. Таким образом, мой подход довольно классический». В беседе с Нефом (запись размещена на портале Парижской оперы,*) Файнс уточнил свой режиссерский подход: «Роман Пушкина меня завораживает своей мнимой простотой, которая при ближайшем рассмотрении открывает множество трактовок и способов прочтения. Это произведение невероятной глубины под маской безыскусности…Когда читаешь Пушкина, то всегда ловишь себя на мысли, что он говорит с тобой здесь и сейчас. Его голос – будто голос современника. Это удивительно! При работе над постановкой оперы Чайковского мой режиссёрский инстинкт подсказывал мне оставаться верным партитуре». Именно в этом и состоит главная особенность и чарующая магия премьерного спектакля.

Согласно драматургической концепции композитора, определившего жанр своего произведения как «лирические сцены», Файнс разворачивает оперное действие в отсутствии жесткой хронологии, поэтому небольшие паузы между картинами, необходимые для смены декораций, воспринимаются не только логично, но и значимо. Череда «лирических сцен» предстаёт словно воспоминания, которые возникают как бы при перелистывании семейного альбома с пожелтевшими от времени фотографиями. Это впечатление усиливает и оригинальное режиссёрское решение: в каждой паузе на авансцене появляется персонаж, который на фоне живописной заставки (бежевое полотно с акварельным изображением силуэта деревьев) молчаливо готовится к участию в последующей оперной картине. Нужно подчеркнуть, что сценография и сценические костюмы (а их 350!) искусно стилизованы под историческую эпоху: действие происходит в деревне и Петербурге в 1820-е годы.

Сценография – визуализация русской духовности.

При постановке «Евгения Огеина» дебютанту оперной режиссуры на редкость повезло со сценографом – Майклом Ливайном. За последние 20 лет он великолепно оформил 9 спектаклей Парижской оперы. Известный канадский дизайнер – кавалер французского Ордена Искусств и Литературы (2002), лауреат престижного конкурса International Opera Award (2022), внёс бесценный вклад в создание нового спектакля. «Работа с Майклом была фантастической. Он обладает огромными знаниями и опытом, но при этом был открыт моим предложениям, – сказал Файнс (*), – Сценография нашего спектакля, как мне кажется, обладает своего рода живописной простотой: всегда присутствует ощущение природы, чувствуется лесная атмосфера – и даже на стенах комнаты есть гравюра с изображением леса. Вот такие маленькие поэтические решения». Нужно сказать, что их великое множество. Прежде всего – это живописный сценический ковер осенних листьев в первой картине, который впервые появился у «Евгения Онегина», постановленного Робертом Карсеном вместе с Ливайном в нью-йоркском театре Метрополитен-опера (1997). Главное же и, несомненно, самое впечатляющее сценографическое решение для воплощение усадьбы Лариных – это осенний сумрачный лес, созданный из редких тонких осиновых деревьев. В отличие от часто используемой на оперной сцене березовой рощи – символа поэтического лиризма России, серая монохромия голых осин создаёт пленительную атмосферу русской глуши с щемящей ностальгией по утраченному былому. Самое удивительное и поразительное состоит в том, что сценограф, следуя концепции режиссера, сумел воссоздать эту волнующую пушкинскую атмосферу во всём спектакле.

Более того, первые пять, из семи, оперных картин разворачиваются по сути в единой «лесной сценографии», и только в третьем акте её меняют на интерьер бального зала, воссоздающего роскошь и масштаб петербургского дворца, полностью лишённого золотого блеска. Столь осмысленное, рациональное и выразительное сценическое оформление спектакля красноречиво говорит о таланте и высочайшем мастерстве Ливайна.
Диковинные метаморфозы «лесной сценографии» в первом и втором актах – важное достоинство спектакля. Основу декорации первых пяти оперных картин составляют тканевая заставка и сценическая панорама бежевого цвета (имитация колорита старых фотографий) с акварельными фрагментами серых осиновых стволов. Живописный интерьер, наполненный множеством высоких стволов, установленных по всей сцене, замечательно служит для всех четырёх картин, действие которых происходит на пленэре. Для показа комнаты Татьяны в «лесную сценографию» органично включают кровать, стол и окно. Благодаря световому оформлению, которое креативно создал итальянский художник Алессандро Карлетти, светёлка Татьяны наполнена пьянящими ароматами ночного леса. Бал в доме Лариных предстаёт без сценических стволов, но в окружении их акварельных изображений. В этой картине вновь ярко проявляется высокое мастерство художника по свету и особенно в тот момент, когда возникает ссора Ленского с Онегиным.

Поэзия и живопись мизансцен : возрождение традиций.

Творческий тандем Файнса и Ливайна оказался на редкость эффектным и продуктивным. Все мизансцены изящно и логично вписаны в «лесную сценографию», наполнившую их в свою очередь поэзией и живописью. Представление начинается с оригинального по режиссуре вступления. Ёмко выражая драматургическую концепцию постановки, оно впечатляет визуальным лаконизмом и символизмом: тёмное сценическое пространство разрывает узкая щель яркого света, в её глубине возникает силуэт Татьяны, вскоре она выходит на сцену, где с раскрывается «лесная сценография» и начинается оперное действие. Безмятежно предстает первая картина, где за одним столом расположились помещица Ларина и няня Филиппьевна, а за другим столом, находящемся в глубине деревьев, – Татьяна и Ольга, дочери хозяйки усадьбы. Вокальные дуэты, трио и квартеты проистекают искренне и просто согласно классике и традициям.

Интересно, живо и музыкально выглядят массовые сцены, постановка которых поначалу казалась дебютанту оперной режиссуры наиболее трудной. Все хоровые сцены разворачиваются на редкость органично и живописно, напоминая полотна русских мастеров. Чего стоит, например, первый выход на сцену крестьян со снопами пшеницы, их задушевное пение, а затем и веселые танцы, чарующие затейливой импровизацией и народной традицией. Во второй картине изумительно предстаёт изящно выстроенный хоровой ансамбль: девушки в красивых платьях и кружевных кокошниках единого белого цвета вначале чудесно поют, затем застенчиво отступают в тень деревьев и становятся невольными свидетелями тревожной встречи Татьяны с Онегиным. Три танцевальные сцены, столь важные для оперной драматургии, но абсолютно разные по характеру и лексике, великолепно поставила француженка Софи Лаплан, ныне хореограф Шотландского балета. Многоликая, драматически напряженная картина бала в доме Ларинах выстроена с богатой фантазией и рядом оригинальных решений. Словно диковинные узоры, формируются разнообразные композиции из групп мужского и женского хора, которые спонтанно устремляются в потоки милых танцев с обилием причудливых метаморфоз.
Сценическое действие разворачивается музыкально и живописно. Провинциальный бал предстаёт в типично русских нарядах, которые вдохновенно придумала ирландка Аннемари Вудс – дебютант Парижской оперы, но уже работавшая в качестве художника по костюмам при постановке «Евгения Онегина» в Шотландской опере. Благодаря таланту и мастерству Вудс новый спектакль, сумев избежать сценических клише, обрёл широкое и свободное дыхание пушкинской эпохи. Огромная коллекция сценических костюмов, искусно стилизованных под историческую эпоху, – несомненное достоинство спектакля.

Радостное празднество дня рождения Татьяны украшают наивно-простодушные куплеты Месье Трике. Однако вспышка ревности Ленского из-за флирта возлюбленной Ольги с Онегиным перерастает в жестокую ссору. Друзья, ставшие соперниками, свои отношения выясняют наедине, внезапно оказавшись на пленэре – в окружении сумрачных деревьев и снегопада. Вскоре сюда приходят, утеплившись шалями, все участники ларинского бала. Скандал завершается пощёчиной и объявлением дуэли. Оставшись один, Ленский, охваченный горем разрушенной любви, исполняет свою последнюю арию под ностальгический аккомпанемент падающих хлопьев снега. Режиссёрское решение начала 5-й картины оказалось очень точным для выражения эмоционального состояния Ленского, чрезвычайно важного и при последующем показе его трагической дуэли с Онегиным. Поединок происходит реалистично среди голых осин на фоне зияющего экрана; зловеще выглядит и сама сцена – она покрыта скользким льдом и припорошена снегом.

Третий акт, как и первый, открывает важная режиссёрская новация – некий «пролог». Чтобы обозначить, что спустя годы Онегин всё ещё страдает из-за убийства Ленского, на тёмной сцене предстаёт финал дуэли: возле мёртвого тела друга в скорбной позе стоит герой. Сценическое пространство быстро наполняется светом: труп Ленского и Онегин оказываются в центре огромного зала во дворце князя Гремина, где начинается гламурный бал петербургской знати. Дамы в пышных кринолинах, господа в светских сюртуках – все в нарядах единого чёрного цвета, что резко контрастирует с розово-голубым интерьером бального зала. Среди гостей, в ореоле траурного колорита одежд, появляется призрак Ленского, и Онегина охватывают трагические воспоминания. Но их развеивают потешные игры и забавы в исполнении хореографического ансамбля: танцовщицы в чёрных платьях и танцовщики в гусарских мундирах, порой одевая головы медведей, галантно сплетают замысловатые композиции. Правда, партнёрши, несмотря на пышные юбки, исполняют танцевальные па, забравшись на стулья, что выглядит странно, так как это противоречит элегантной эстетике петербургского света.
По завершении бала в опустевшем зале происходит последняя встреча Онегина с Татьяной. Драматургический апогей спектакля потрясает накалом страстей: Татьяна, охваченная бурей противоречивых чувств, стремительно убегает; Онегин, в отчаянии обнимая её девичью шаль, падает на ту же заснеженную ледяную сцену, где был убит им Ленский. Страдальчески звучит последняя фраза героя: «Позор! Тоска! О, жалкий жребий мой!».

Аспекты исполнительства.

Семён Бычков – выдающийся дирижёр и музыкальный руководитель постановки «Евгения Онегина», стал гарантом её высокого исполнительского качества. Нужно напомнить творчески путь маэстро, так как совсем недавно Бычков был назначен музыкальным директором Парижской оперы: этот пост он займет 1 августа 2028 года, а с 1 августа нынешнего года уже приступит к исполнению своих обязанностей.
Родившийся в Ленинграде 30 ноября 1952 года, Семён Маевич Бычков является выпускником Ленинградской консерватории имени Н. Римского-Корсакова. В 1973 году воспитанник легендарной дирижёрской школы Ильи Мусина начал карьеру в Оркестре ленинградской филармонии, два года спустя эмигрировал в США. С середины 1980-х годов живёт и работает в Европе. Бычков возглавлял Парижской оркестр (1989-1994), Симфонический оркестр Кёльнского радио (1997-2010), оркестр Дрезденской оперы (1998-2003). С 2018 года является руководителем оркестра и музыкальным директором Чешской филармонии. Маэстро назван «дирижером года» престижными конкурсами International Opera Awards (2015) и Musical America (2022).

Пропагандист европейских романтиков, русских композиторов и современных мастеров, Бычков имеет высокую репутацию в музыкальном мире. В дискографии маэстро – более 40-а CD и DVD. Это концертные программы с записями, главным образом, оркестровых произведений ряда композиторов, но есть и оперы – «Евгений Онегин» (1993) и «Дафна» Р. Штрауса (2006), записи которых были награждены премиями. В 1992-1998 годы Бычков – главный приглашенный дирижёр фестиваля «Флорентийский музыкальный май». Здесь при его участии были поставлены 7 оперных спектаклей. В 1997 году состоялся дебют Бычкова в Миланском театре Ла Скала. За истекшие 28 лет он дирижировал в ряде крупных театров Европы. Обширный симфонический и оперный репертуар Бычкова способствовал быстрому росту его международной известности.
В Парижской опере он уже возглавлял оркестр на представлениях «Бал-маскарада» Верди (2007), «Тристана и Изольды» Вагнера (2008), «Электры» Р. Штрауса (2022). Сейчас здесь дирижирует «Евгения Онегина», что стало для маэстро уже третьей встречей с шедевром Чайковского. Первый раз это состоялась в Консерваторском театре, когда Бычкову было 20 лет. Второй раз в Парижском театре Шатле 40-летний маэстро возглавил Парижский оркестр в оперной постановке Адольфа Дрезена с Дмитрием Хворостовским в главной роли (1992). В нынешней серии спектаклей на сцене Дворца Гарнье в 7-и первых представлениях дирижирует Бычков, в 4-х последних – американец Казе Скаглионе.
Благодаря искусству Бычкова музыкальное и вокальное качество спектакля вызывает восхищение. Звучание оркестра, хора и солистов – органично и безупречно. 73-летний дирижёр успешно отшлифовал с исполнителями как музыкальные, так и вокальные партии, а также достиг в их интерпретации пленительной гармонии и поэзии. Более того, маэстро сумел создать неразрывную взаимосвязь между оркестром и сценой, что позволило каждому солисту полноценно продемонстрировать своё вокальное и артистическое дарование. На протяжении всего спектакля музыканты вдохновенно сопровождают оперное действие и деликатно аккомпанируют певцам, способствуя драматургическому раскрытию их сценических образов. Тщательно продуманная трактовка партитуры пленяет тончайшими нюансами и рельефными контрастами. Преданно следуя развитию оперной драматургии, оркестровое звучание постепенно нарастает по напряжению и экспрессии, достигая апогея в финале спектакля. Воплощая завет своего учителя Мусина, маэстро сделал музыку Чайковского живой, и она «разговаривает»! В качестве замечания нужно отметить, что избранные Бычковым оркестровые темпы – довольно быстрые. Это придает оперному действию впечатляющую живость, что благотворно сказывается прежде всего на динамике танцевальных сцен, но порой за счет утраты мелодической красоты и вокальной выразительности.

Вполне обоснованно Бычков выбрал на оперные партии именитых солистов, уже исполнявших тех же персонажей «Евгения Онегина» в других театрах. Это Борис Пинхасович (Онегин), Рузан Манташян (Татьяна), Богдан Волков (Ленский), Марвик Монреаль (Ольга), Елена Заремба (Филипьевна). Каждый из них прекрасно пел свою партию и блистательно демонстрировал своё вокальное мастерство. Но этого недостаточно для полноценного воплощения оперного персонажа. Певец должен обладать также многогранной артистичностью для сценического воплощения драматургической сути своего героя и его взаимоотношений. В становлении образа, поиске пластического языка тела исполнителю помогают наставления режиссёра. О своей работе с солистами Файнс сказал так: «Я очень внимательно отношусь к особым требованиям оперных певцов, которые были очень щедрыми и открытыми. Но я разговаривал с ними как с актерами. Моя роль в первую очередь заключается в том, чтобы помогать им и направлять их. Я также должен пробудить в них драматическое чувство, потому что их образование – это, прежде всего, вокал. Мне также нужно отвлечь их взгляд от оркестровой ямы и маэстро, привлекая их к аспекту человеческих отношений и динамике между персонажами, чтобы получился своего рода музыкальный разговор. Это проходит через детали: пожимание плечами, манера сидеть в кресле…Важно не анализировать или обсуждать персонажей, а воплощать их» («Le Monde»).
Старания Файнса принесли впечатляющие результаты: успешно выполняя инструментальную функцию, тела певцов убедительно демонстрировали пластическое и духовное единство со своими персонажами, светились подлинной жизнью.

Событием нынешней премьеры «Евгения Онегина» стал дебют на сцене Парижской оперы Богдана Волкова – лирического тенора с дивным голосом и волшебным тембром. Более 10-и лет он поёт повсюду партию Ленского, как бы написанную специально для его. Теперь, выступая на сцене Дворца Гарнье, 36-летний солист стал абсолютным триумфатором в трактовке пушкинского образа. Гипнотическая искренность, возвышенная поэтичность, благородная духовность и музыкальная пластичность Волкова творят чудеса! Потрясающе звучит в его исполнении меланхолическая ария Ленского «Куда, куда вы удалились». Полная печали, светлых воспоминаний и тягостных предчувствий, предсмертная элегия юноши-поэта завораживает мелодической красотой и эмоциональной чисторой. Безупречный вокал, магический артистизм и вдохновенный романтизм – уникальные дарования Волкова сделали его кумиром парижской публики. Высших похвал заслуживает и 36-летняя сопрано Рузан Манташян. Её внешне сдержанная трактовка Татьяны сделала этот образ внутренне сильнее и богаче в сравнении с более лиричной героиней в нашем представлении. Несмотря на замкнутость и застенчивость, Татьяна пленяет глубиной и широтой своих высоких и светлых чувств. Вторая картина, в которой Татьяна пишет письмо Онегину, признаваясь ему в любви, одна из лучших в спектакле. Героиня не выплёскивает свои эмоции, а завораживает трепетным осознанием рождающегося чувства. В финальной сцене Манташян предельно искренне и откровенно выражает мучительное удушение героиней своей вновь вспыхнувшей любви.

В образе Онегина предстал 39-летний Борис Пинхасович – один из лучших баритонов мира. Широкая известность солиста, за несколько лет покорившего все крупнейшие оперные сцены, началась 15 лет тому назад именно с Онегина. В мае этого года Пинхасович будет исполнять эту партию и в спектакле Чернякова на сцене Венской оперы, где пел её и раньше. Учитывая сказанное, интерес к парижской трактовке центральной образа был особый. В отличие от Файнса, который с своей кино-роли (1999) представил Онегина бесконечно циничным и бессердечным, Пинхасович воплощает его более учтивым и сдержанным. Несмотря на стремление режиссёра к естественности и органичности, в пластике солиста, к сожалению, ощущается холодная напыщенность, что кажется странным и негативно сказывается на восприятии пушкинского образа. Жёсткий и застывший в первом акте Пинхасович все-таки находит должные эмоции в финальной сцене. Меццо-сопрано Марвик Монреаль увлеченно и с явным наслаждением исполняет Ольгу. Певица тонко и убедительно передаёт эмоциональную эволюцию своей героини. В первом акте она кокетливо-игриво заявляет: «Я беззаботна и шаловлива, меня ребенком все зовут». Однако во втором акте в ходе ссоры Ольгу охватывает страшный ужас. Столь контрастная трансформация трактовки образа производит сильное впечатление.
Лучезарная звезда кастинга Елена Заремба всемирно известна множеством ведущих партии, прекрасно исполненных на престижных сценах. В Парижской опере на протяжении 33-х лет она создала целую галерею ярких образов: в постановках «Евгения Онегина» Заремба великолепно пела партии Ольги и Лариной, теперь нас чарует в роли Филиппьевны. Прославленная солистка, одаренная роскошным меццо-сопрано, восхищает не только своим уникальным голосом, но и органичный трактовкой образа няни: она светится сердечной теплотой, искренней добротой и русской душевностью. Небольшая, но важная роль в интерпретации Зарембы – драгоценная жемчужина в звездном исполнительском ожерелье премьерного спектакля. 50-летний бас Александр Цимбалюк блистательно предстал в образе князя Гремина. Певец с высокой международной репутацией уверенно демонстрирует богатство своего красивого, объёмного и звучного голоса, а также благородство и великодушие оперного персонажа.

Знаменитая меццо-сопрано Сьюзен Грэм. успешно выступающая на крупнейших сценах мира и уже 30 лет в Парижской опере, впервые и весьма достойно спела партию Лариной. Вокально и артистически оперная звезда сумела изящно отразить любезность и приветливость почтенной дамы, а также её духовную красоту и русскую сердечность. Тенор Питер Брондер был замечательным и очень старательным Месье Трике. Роли Зарецкого и Ротного убедительно исполнили, басы Амин Ахангаран и Михаил Силантев – члены труппы и хора Парижской оперы, соответственно. Лучших комплиментов заслуживает хорошо сбалансированный хор под управлением высокопрофессионального и опытного хормейстера Чинг-Льен Ву. Хористы не только прекрасно пели, но и активно участвовали в мизансценах, что вносило в представление желанную гармонию и живость.
Завершая обзор, нужно поздравить всех творцов и исполнителей спектакля с грандиозным успехов. По окончании представления публика бурно ликовала от восторга и наслаждения. Явление музыкально-поэтического шедевра в сценической версия оперного дебютанта Рэйфа Файса открыло современной публике магическую русскую духовность, о которой на Западе уже давно забыли. Именно поэтому премьера «Евгения Онегина» П.И. Чайковского в Парижской Опере стала особо значимым событием музыкальной жизни Европы. Браво!
Crédits photos : Guergana Damianova/ONP; D.R.