ТРИПТИХ ШЕДЕВРОВ ТЬЕРРИ МАЛАНДЕНА ОЗНАМЕНОВАЛ
36й ФЕСТИВАЛЬ ТАНЦА В БИАРРИЦ

26/09/2026 – Виктор Игнатов
15,16 сентября 2026, Festival « Le temps d’aimer la danse » – Biarritz, Биарриц.

Престижный фестиваль «Время любить танец» уже 27 лет плодотворно возглавляет Тьерри Маланден – великий хореограф, основатель и руководитель CCN Ballet Biarritz. Нынешний, 36-ой, сезон масштабной манифестации стал для него последним. Для прощания с фестивалем прославленный балетмейстер составил из своих лучших произведений хореографический триптих, который дважды показала его знаменитая труппа Маланден Балет Биарриц: в её филигранном исполнении на сцене театра Gare du Midi триумфально предстали одноактные балеты «Жар-птица», «Болеро» и «Двенадцать с половиной или таинственное сердце». Многогранный триптих превосходно выразил творческое кредо, хореографическую эстетику и стилистику Маландена, его уникальный и бесценный вклад в развитие искусства танца.

.

Фестиваль «Время любить танец» ежегодно проходит в курортном городе Биарриц под руководством прославленного хореографа Тьерри Маландена, в 2019 году избранного членом Академии изящных искусств Франции. Международный фестиваль славится богатством программ, широтой стилей, блеском исполнительства. Нынешний, 36-ой, сезон стал многоликой и значимой манифестацией современного танца. Она собрала 42 840 зрителей: 21757 – в залах, 14429 – на пленэре, 6654 – на встречах. На протяжении 10-и дней состоялось 40 бесплатных акций и 80 творческих встреч; 20 танцевальных трупп выступили более 30-и раз на разных театральных сценах; 4 мировые премьеры украсили хореографическую панораму фестиваля, в котором приняли участие 587 высокопрофессиональных артистов. Завершившийся сезон продемонстрировал также рост масштаба манифестации, что обусловлено числом её партнёров: 18 городов Страны Басков приняли участие в проведении многих мероприятий 36-го фестиваля «Время любить танец».
Главным и знаковым событием нынешней манифестации стало триумфальное выступление труппы CCN Маланден Балет Биарриц, которая исполнила программу произведений своего руководителя. Представление составили уже известные постановки – «Жар-птица» (2021) и «Болеро» (2001), а также поэтический балет «Двенадцать с половиной или таинственное сердце», созданный в прошлом году. Этой программой Тьерри Маланден отметил 29 лет, проведённых в Биарриц на фестивале «Время любить танец». Для прощального представления он пригласил трёх своих «попутчиков» – великих композиторов, начиная от Русских балетов и завершая Страной Басков, на музыку которых и были поставлены названные произведения. Танцевальный триптих разворачивается как художественное и музыкальное путешествие, в котором каждая постановка раскрывает характерные грани обширного и многогранного хореографического творчества Тьерри Маландена. Представление, наполненное музыкой Игоря Стравинского, Мориса Равеля и Камиля Сен-Санса, перекликается с тремя главными источниками вдохновения Тьерри Маландена – наследием Русского балета, элегантностью французского танца и глубокими корнями Страны Басков. Словно сказочное сияние Жар-птицы, произведения именитого хореографа прославляют его творческую фантазию и открытость к новым горизонтам искусства танца. Показанная программа стала хореографическим праздником в честь обильного и основательного творчества Тьерри Маландена. а также последним выступлением на фестивале труппы, которую он создал и возглавлял на протяжении 30-и лет. С 1 января 2027 года CCN Ballet Biarritz перейдет под управление Мартена Харриага, ныне художественного руководителя балета Оперы гранд Авиньона, показавшей сейчас в Биарриц «Прометея» Бетховена (13 сентября) и пьесу «Awen – The Sacred Veil» (19 сентября). В связи с предстоящим обновлением руководства труппой и фестивалем в буклете обзора программы его нынешнего сезона Тьерри Маланден написал следующее:
«Время идёт, и скоро всё закончится, ибо 36-й сезон фестиваля «Время любить танец» станет также последним для меня перед тем, как передать эстафету Мартену Харриагу, чьи дарования и пламенные желания обеспечат танцу сохранность в Биарриц и повсюду, а также полнокровную жизнь и яркое будущее. А пока мы сеем, чтобы пожинать плоды. Нынешнее «Время любить танец» обещает нам обильные плоды и цветы, а также прекрасный урожай аплодисментов».

«Жар-птица» : магия и волшебство.

В 2021 году (4-12 ноября) на парижской сцене Национального театра танца Шайо труппа CCN Маланден Балет Биарриц представила «Программу Стравинский». Её составили новые версии балетов «Жар-птица» и «Весна священная» в постановке, соответственно, Тьерри Маландена и Мартена Харриага. Французская премьера их произведений оказалась встречей небесного и земного: первый балет освещал духовный ренессанс, второй – торжество природы и обряд возрождения Весны. Разные по замыслу и лексике постановки объединяла музыкальная хореография двух авторов и духовная энергетика сочинений Стравинского. Представление причудливо проистекало в аскетичном оформлении и завораживало ярким танцевальным действием, в котором участвовали 22 великолепных артистов, пленяющих высоким исполнительским мастерством. В «Жар-птице» блистательно солировал Уго Лайер, воплощая Птицу Феникс. Теперь в Биарриц, спустя 5 лет после премьеры в Париже, «Жар-птица» Маландена, несмотря на ту же хореографию и прежний состав исполнителей, предстала всё-таки по-иному. Чтобы это ощутить представим премьерную версию балета.
В своей постановке хореограф заменил сказочный сюжет знаменитого балета Стравинского на философскую концепцию духовного возрождения земного мира. Несмотря на то, что композитор сочинил партитуру балета «Жар-птица» в полном соответствии с текстом русской народной сказки, музыка его третьей оркестровой сюиты (1945), которой воспользовался Маланден, оказалась вполне приемлемой для воплощения его концепции. Говоря о замысле своей постановки, Маланден написал следующее: ««Жар-птица» – танцевальная сказка в хореографии Михаила Фокина на музыку Игоря Стравинского, была впервые показана в Парижской опере 25 июня 1910 года в исполнении труппы Русские балеты Сергея Дягилева…Но нашей целью был не портрет этой птицы и не её образ, созданный Баланчиным в 1949 году на основе первоначального либретто и оркестровой сюиты 1945 года для труппы New York City Ballet. Стравинский, сочинивший на музыку своего балета три сюиты в 1910, 1919 и 1945 годы, написал в своих мемуарах (Robert Craft, 1959): «Я предпочитаю хореографию Баланчина на сюиту 1945 года в сравнении с балетом Фокина и сюиту тоже: музыка всего балета слишком длинная и неровная по качеству». По примеру Баланчина мы и воспользовались концертной сюитой 1945 года. Морис Бежар, в чьей версии я танцевал в 1979 году в составе труппы Рейнского балета, опирался на более короткую сюиту 1919 года. В его постановке для Парижской оперы (1970) птица является вестником надежды или даже революционной иконой, направляющей вооруженных партизан. Бежар уточнил в своём предисловии: «Стравинский – русский музыкант. Стравинский – революционный музыкант. Жар-птица – это феникс, который возрождается из пепла. Поэт, как революционер, – это жар-птица». Мы же учитывали то, что птицы являются символом единения неба и земли, а также то, что феникс, распадаясь, чтобы возродиться, олицетворяет в христианской религии бессмертие души и воскрешение Христа. Более того, комментируя партитуру (Стравинского), композитор Рейнальдо Хан написал в 1910 году: «Это очень чистое, очень сильное дыхание, которое исходит с высоты». Отсюда возникло искушение сделать жар-птицу носителем света, вселяющего утешение и надежду в сердца людей, что предстаёт в образе Франциска Ассизского – святого поэта природы, который общался со своими собратьями птицами, будь они или прекрасными, сияющими и безмерно великолепными, или простыми воробьями».
Богатая фантазия и оригинальная хореография, выразительная лексика и безупречная музыкальность Маландена весьма успешно проявились в его балете «Жар-птица». Танцевальное действие органично разворачивается в чёрном интерьере. Представление открывают графические танцы двух десятков артистов, одинаково одетых в длинные лёгкие сутаны чёрного цвета. На фоне белой сцены эти наряды выглядят не только контрастно, но и образно, ибо широко развиваясь, благодаря динамичным движениями артистов, они как бы создают свой причудливый и чарующий бал, в ходе которого ансамбли исполнителей магически трансформируются, формируя живописные композиции, которые в свою очередь непрерывно изменяются. Танцевальные метаморфозы, вдохновенно придуманные хореографом и органично связанные с музыкой, пленяют изяществом линий, комбинаций и связок, красотой движений, жестов и поз. Среди ряда эффектных новаций отметим, в частности, плотную группу артистов, которые, картинно застыв под падающим потоком яркого света, протягивают к нему руки с нежным трепетом кистей, создавая диковинный образ невиданной красоты, олицетворяющий сияние животворной энергии. Впечатляет также превращение линейного ансамбля пульсирующих тел в композицию многогранной звезды, которая начинает вращаться с выбросом по периферии её участников, из которых вскоре образуется новый мощный поток, движущийся в противоположном направлении. Затейливые метаморфозы ансамблей пленяют синхронными движениями с графическими жестами особенно эффектными при исполнении больших батманов, которые приобретают специфическую воздушность и музыкальность, благодаря длинным сутанам артистов. Автор костюмов – чилиец Хорхе Галлардо, давно и плодотворно работающий с Маланденом, как всегда, создал интересную коллекцию сценических нарядов. Участники представления одеты в строгие сутаны вначале чёрного, затем голубого, а в финале белого цвета, что подчеркивает единство и гармонию большого ансамбля, в котором сумрачный настрой сменяет просветленная оптимистичность. Монохромные сутаны артистов контрастируют с красочным костюмом центрального персонажа – Жар-птицы. Она является в красно-золотом наряде, элегантный крой которого позволяет исполнителю полноценно демонстрировать чистоту и красоту замысловатых па и жестов.
Сложную партию Жар-птицы хореограф доверил талантливому артисту труппы Уго Лайеру – выпускнику Парижской консерватории музыки и танца, в которой он получил прекрасную выучку благодаря Сергею Соловьёву. высокопрофессиональному педагогу. Стройный и лёгкий, изящный и гибкий солист превосходно танцевал и восхищал филигранной трактовкой Жар-птицы. Тщательно отшлифованные причудливые композиции грациозных и музыкальных рук производили гипнотическое впечатление: широкие взмахи крыльев фантастической птицы, её трепетные вариации были не только созвучны музыке, но и придавали ей особую образность, и даже делали её видимой. Свободные движения магического танца, украшенного каскадами с эффектными шпагатами на полу и вертикальными стойками вверх ногами, а также дивными прогибами тела и глубокими плие, пленяли как лексической новацией хореографа, так и высоким мастерством танцовщика.
Большой удачей Маландена являются и прекрасные трио, сочиненные с вдохновенной фантазией и утонченным вкусом. Благодаря превосходному исполнению красивые графические линии, оригинальные пластические связки и музыкально-хореографическая кантилена доставляли истинное наслаждение. Чарующее впечатление производили также певучие танцы женской группы с динамичной партией изящной солистки. Одетые в розовые и жёлтые туники с тонкими узорами, 10 девушек восхищали бисером воздушных па и трепетом крылатых жестов. Группа прелестных танцовщиц напоминала стаю райских птиц, радостно порхающих под мелодичные трели музыки Стравинского.
Многоликое хореографическое действо венчает патетический финал. На сцене появляется Уго Лайер, но не в роли Жар-птицы, а в образе Святого Франциска Ассизского: теперь солист шествует в длинном золотом наряде по крою таком же, как и все 20 артистов, одетых в одинаковые белоснежные сутаны. По обе стороны чудотворца выстраивается линейный плотно сцепленный ансамбль, который следует за предводителем: Франциск уверенно ведёт людей к светлой надежде и заветной мечте. Вскоре все исчезают, а чёрный задник частично раздвигается. Из образовавшейся бреши, залитой голубым свечением, на сумрачную сцену выходит полуобнаженный атлет, несущий огромное яйцо лучезарного и чудодейственного света. Так символично и оптимистично завершается новая версия балета Стравинского «Жар-птица» в постановке Маландена.
На 36-ом фестивале «Время любить танец» гениальное произведение хореографа предстало безупречно и произвело столь сильное впечатление, что публика в зале устроила бурные овации, которым казалось не будет конца. Секрет такого грандиозного успеха кроется в том, «Весна священная» Маландена – это хореографический шедевр, который, несмотря на быстро бегущее время, не теряет свою животворную энергию и социальную значимость. Более того, со временем в балете полнее раскрывается глубокий драматургический смысл и ассоциативная актуальность. Маланден поставил балет настолько продуманно и совершенно, что его хореография практически осталась без изменения. Важным оказалось лишь обновление сценического костюма Жар-плицы: плотно облегающий тело танцовщика купальник красного цвета теперь заменён на более эффектный – золотистый, украшенный тонким радужным узором. В таком наряде образ жар-птицы производил более лучезарное впечатление, а танцевальные вариации Уго Лайера выглядели более яркими и напряжёнными. За истекшие 5 лет со дня премьеры «Жар-птицы» в хрупком, пластичном теле блистательного артиста появились мужественность и решительность, что усилило драматургическую сущность главного персонажа новой рельефной образностью.

«Болеро» : ритуал освобождения.

15-минутный балет Маландена «Болеро» – одна из самых узнаваемых и наиболее значимых работ хореографа, вдохновенно созданная для его труппы и впервые показанная 19 мая 2001 года на сцене театра Gare du Midi в Биарриц. Это не только специфическая интерпретация знаменитой музыки Мориса Равеля, но и радикальный пересмотр смысла и драматургии произведения. Главная идея Маландена – не эротическое напряжение, традиционно связанное с «Болеро», а борьба за свободу внутри замкнутого пространства. Двенадцать танцовщиков находятся в ограниченной зоне, где повторяющийся музыкальный мотив становится своего рода механизмом давления. Кульминация партитуры Равеля превращается у Маландена в момент освобождения, но сразу после него наступает тишина, в которой танцовщики оказываются «enfermés dehors» – «запертыми снаружи».
Стоит напомнить, что гениальная оркестровая композиция Равеля «Болеро», построенная на многократном повторении одной неизменной мелодии в единой гармонии и в постоянном темпе под неутомимое отбивание барабаном испанского ритма, завораживает непрерывным и магическим нарастанием энергии и эмоции, а в финале гипнотического крещено потрясает мощью ослепительного взрыва. Композитор написал эту партитуру по заказу модной танцовщицы Иды Рубинштейн для балетной сцены в испанском стиле. Впервые «Болеро» предстало в хореографии Брониславы Нижинской и оформлении Александра Бенуа на сцене Парижской оперы 22 ноября 1928 года – в ходе вечера антрепризы Иды Рубинштейн. На столе андалузской таверны гордая танцовщица исполнила свой пылкий номер, вокруг которого накалялись страсти. Значительно большие страсти разгорались при исполнении «Болеро» на круглом красном столе в хореографической версии Мориса Бежара. Её премьера состоялась 10 января 1961 года на сцене брюссельского театра Ла Монне в интерпретации артистов «Балета ХХ века». Суть этой версии состоит в гипнотическом рождении страсти, борьбе, энергии и слиянии человека с вечным ритмом вселенной. В хореографии Бежара солист (или солистка), танцующий на столе, символизирует Мелодию, а окружающий его мужской кордебалет – нарастающий Ритм. Танец передаёт постепенное накопление энергии, магнетизм, пробуждение эротического желания и растворение индивидуальности в общем экстазе. Это философский ритуал.
Маланден полностью отказался от развития отмеченных достоинств предшествующих хореографических версий музыки Равеля. «Болеро» Маландена разворачивается не на столе в окружении стульев, как у Нижинской и Бежара, а на пустой сцене среди четырёх широко расставленных ширм, которые придумал сценограф и автор костюмов Хорхе Галлардо, давний соратник хореографа. Высокие полупрозрачные заслоны символизируют замкнутость пространства, в котором группа танцовщиков старается сплотиться, чтобы вырваться и обрести свободу. Важным средством для реализации такого замысла является световое оформление Жан-Клода Аскье, разработанное в полном соответствии с музыкальной партитурой и хореографической структурой балета. В своём «Болеро» Маланден в отличии от эротической трактовки Бежара фокусируется не на фетишизации тела солиста, а на коллективном движении, психологическом напряжении, ритмическом давлении, механике повторения и замкнутости пространства. Хореография строится как «корпус тел» – единый организм, который постепенно наращивает напряжение. Маланден, хотя и подчеркивает, что Равель говорил о «музыкально-сексуальном» характере оркестрового крещендо в «Болеро», однако сознательно уходит от этой линии, выбирая тему освобождения из «внутренней тюрьмы». Он не иллюстрирует музыку Равеля, а переводит её в телесный язык.
Хореография Маландена – это механизм давления, построенный на повторении, цикличности и коллективной телесности. Он превращает музыку Равеля в ритуал освобождения, где тело – не индивидуальный герой, а элемент единого организма. Хореография строго следует музыкальной форме Равеля – 12 повторов темы, постепенное наращивание оркестровки, кульминация и обрыв. Танцевальное действие органично разворачивается, неустанно следуя главным структурным принципам: повторение – трансформация (каждая вариация темы сопровождается повторяющимся движением, которое постепенно усложняется); коллективность (танцовщики то сливаются в единый организм, то выделяются из него, но ненадолго); нарастание плотности (сначала идёт движение редкое, простое, затем – плотное, многослойное).Танцевальная лексика включает движения жёсткие, резкие и часто угловатые; жесты составляют многочисленные вертикали и растяжки с быстрой сменой направлений. Движения строятся на коротких, точных импульсах, которые повторяются как удары метронома. Исполнители непрерывно и синхронно формируют волновые потоки из каскадов импульсных движений. Все это делает танец ритмично-графическим. Напряжённая хореография Маландена лишена декоративности.Здесь нет «певучих балетных» рук, нет романтических линий. Всё функционально и подчинено центральной идее – освобождению.
«Болеро» начинается с пробуждения в сумрачном пространстве 12-и артистов, лежащих на сцене. Одинокая мелодия флейты их увлекает в постепенно разрастающийся поток музыки, которая генерирует не только танец, но и порыв к свободе. По ходу представления исполнители почти не покидают центральную зону сцены. Это усиливает ощущение «внутренней тюрьмы», рождаемое сценографией и световым оформлением. Артисты, одетые в облегающие костюмы телесного цвета, исполняют постоянно меняющиеся по лексике и структуре танцевальные фразы, выстроенные с регулярными повторами, согласно партитуры Равеля. Повторение – главный хореографический инструмент Маландена. Он использует его как давление, трансформацию и коллективный ритм. Это создаёт эффект закольцованности, будто танцовщики находятся внутри механизма, который работает сам по себе. Группа движется как единый организм, каждый цикл несколько меняется, создавая ощущение эволюции.
По ходу оркестрового крещендо происходит уплотнение хореографии: волнообразные накаты ансамбля обретают большую плотность и напряжение, а движения становятся более навязчивыми и почти механическими. Первоначальная симметрия постепенно ломается, появляются фронтальные движения с выходом «на зрителя», как будто танцовщики пытаются прорваться через рампу. В кульминации хореографического действа происходит максимальное уплотнение танцевальной лексики, появляются резкие, почти агрессивные импульсы, группа превращается в хаотический, но единый организм, движение становится почти насильственным – это борьба и предтеча побега. Музыкальную кульминацию венчает взрыв телесности: с финальным ревом оркестра танцовщики вырываются за пределы «тюремной зоны» и замирают в оглушительной тишине, осознавая, что «заперты снаружи». Резкая остановка группы после мощной кульминации, означая свершение побега из «внутренней тюрьмы», однако не получает «пластического послесловия» из-за неожиданно возникшей шоковой безысходности. Освобождение не приносит желанной воли: выход из механизма – не победа, а новая пустота. Тело освобождается от давления музыки, но парализуется тишиной. «Болеро» Маландена – это хореографический шедевр. Философски продуманная и тщательно выстроенная танцевальная композиция производит чрезвычайно глубокое воздействие на зрителя в силу ряда причин: автор использует музыку как структуру давления и превращает группу в единый организм, формируя телесный ритуал, а также работает с повтором как драматургическим инструментом, делая кульминацию не эротической, а экзистенциальной.
«Болеро» – одно из часто исполняемых произведений Маландена. которое требует от артистов предельной концентрации и физической выносливости, а также музыкальной пластичности и ансамблевой синхронности На представлении 16 сентября «Болеро» превосходно танцевали: Giuditta Banchetti, Raphael Canet, Mickaël Conte, Irma Hoffren, Hugo Layer, Guillaume Lillo, Claire Lonchampt, Timothée Mahut, Alejandro Sánchez Bretones, Chelsey Van Belle, Patricia Allegra Vianello, Laurine Viel. Все названные замечательные артисты заслуживают самых лучших комплиментов.

«Двенадцать с половиной или таинственное сердце» –
поэтическое путешествие в мир света и грёз.

Прощальный триптих произведений Маландена венчал последний его шедевр – балет «Двенадцать с половиной или таинственное сердце», премьера которого состоялась 16 мая 2025 года на сцене Teatro Victoria Eugenia de Donostia в Сан-Себастьяне. Это хореографическая медитация, духовное очищение и растворение во внутреннем свете. Через строгую геометрию, неоклассическую лексику, ансамблевую синхронность и мистическую музыку Сен‑Санса хореограф создаёт образ души, которая проходит путь от тьмы к свету, от тяжести к воздушности, от земного к небесному. Глубоко продуманная философская концепция балета по сути является выражением смысла всего творчества Маландена, вот почету именно это произведение получило привилегию завершить хореографический триптих, став как бы обобщающим итогом, причём не только знаковым, но и эмблематичным. Об этом балете Маланден написал так: «Под «Пляску смерти» – хит классической музыки, в которой «слышно как щёлкают кости танцовщиков», под Кукушку в глубине леса и Птичник из «Карнавала животных», а также под неопубликованные оркестровые мелодии Камиля Сен-Санса, «Двенадцать с половиной» опирается на поэтические ритмы Пьера Агетана, Армана Рено и Виктора Гюго. «Таинственное сердце» труднее выразить, потому что, если танец – это устремление своего упорного надёжного порыва в будущее, то настоящее умирает слишком рано, и никогда нельзя отразить всё то, что хотелось бы ритмизировать «на волне жизни»».
40-минутное представление, вдохновенно созданное на музыку Сен-Санса, поэтически разворачивается на пустой сцене. В её глубине высится огромный экран, на котором проектируются причудливые световые композиции Франсуа Мену, формирующие флюидную атмосферу мира светлых грез. Хореографические картины магически предстают в филигранном исполнении 22-х артистов в изумительно красивых сценических костюмах Хорхе Галлардо – талантливого сценографа и модельера, скоропостижно скончавшегося спустя полгода после премьеры балета. Спектакль начинается с эффектной картины: все исполнители стоят спиной к зрителям; в длинных чёрных плащах они вглядываются в бескрайнее небом на сценическом экране. Это создаёт ощущение анонимности, ритуала и ожидания некоего перехода. В дальнейшем артисты падают, встают и исчезают, возвращаются и объединяются, расходятся и вновь собираются. Эти композиционные циклы танцевального ансамбля составляют хореографический образ «сердечного ритма» и биения жизни, а также движения души между разных миров. Постепенно чёрные плащи исчезают, уступая место небесно‑голубым костюмам, что является визуальным и хореографическим символом очищения, освобождения и перехода в «воздушное» состояние. Движения становятся более лёгкими, протяжёнными с большим количеством скольжений и арабесков больших амплитуд. В кульминации представления возникает головокружительное ощущение, что танцовщики как бы «плывут в облаках».
Главная идея и центральная тема произведения – духовная трансформация, магический переход грани между земным и потусторонним, между жизнью и чем‑то «неведанным». Маланден использует минималистичную театральность, строгую геометрию и неоклассическую лексику танца, чтобы создать образ движения души, которая проходит через испытание, очищение и обретает свет. Музыка Сен‑Санса задаёт тональность мистическому, возвышенному и одновременно драматическому путешествию. На сцене танцовщики появляются как тени, затем постепенно «озаряются» и переходят в состояние воздушной, небесной лёгкости. Талантливый мастер одухотворенной неоклассики. Маланден искусно разворачивает хореографическое действие, опираясь на чистоту линий, ясность позиций и графичность построений. Его специфический стиль – динамичный, но сдержанный в лакончиных жестах, ориентированный на ансамблевую синхронность и «коллективное тело», получает высшее проявление и достигает феноменальных решений. В «Двенадцать с половиной» это выражается в чётких групповых построениях, волнообразных движениях корпуса, одновременных падениях и подъёмах, «дыхании» ансамбля как единого организма. Маланден щедро демонстрирует свою любовь к симметрии, круговым композициям, диагоналям и строгим линиям. В этом произведении стройный и многоликий танцевальный ансамбль функционирует как «механизм» судьбы и «сердце», которое бьётся в разных ритмах, создавая коллективный образ человеческой души. «Таинственное сердце» – это ритм жизни, эмоциональная память, духовный центр человека. Хореография имитирует сердечные ритмы: падение – остановку, подъём – возобновление, группировка – единство, рассеивание – потерю.
Основу произведения, его драматургию и движущую силу составляет музыка Сен-Санса (1835-1921). Фрагменты из симфонической поэмы «Пляска смерти» (1874), инструментальной сюиты «Карнавал животных» (1886), «Органной симфонии» (1886) и других сочинений композитора формируют мистическую и возвышенную атмосферу, создают ощущение величия, религиозной или метафизической глубины, контраст между мраком и светом. Музыка выстраивает флюидный, ассоциативный путь хореографического путешествия: тёмное гнетущее вступление – его низкие регистры и медленные темпы созвучны чёрным плащам и мягким падениям; переходные эпизоды – нарастание динамики и появление света соответствуют подъёмами и группировками; воздушная кульминация – его светлая оркестровка и широкие фразы адекватны голубым костюмам и состоянию витания. Постепенное «растворение» танцовщиков в голубом пространстве олицетворяет освобождение, растворение в бесконечности и достижение покоя.
Главная особенность и важное достоинство постановки – идеальная синхронность и органичная взаимосвязь музыки и хореографии. В своих произведениях Маланден всегда подчёркивает музыкальность движения: фразы тела совпадают с фразами мелодии, ансамбль осуществляет визуализацию звучания оркестра, повторяющиеся мотивы музыки отражаются в повторяющихся хореографических циклах. Фундаментальная специфика творчества Маландена получила чрезвычайно яркий и масштабный расцвет. Балет восхищает великолепием как философского замысла, так и его хореографического воплощения.Непревзойденный мастер романтического и лирического танца, Маланден щедро наполнил своё последнее детище россыпью дивных дуэтов и трио, которые в прекрасных звуках музыки Сен-Санса обрели волшебную магию, пленительную элегию и обворожительную лучезарность. Филигранно разработанная хореография с обилием интересных новаций погрузила зрителей в светлые грёзы, подарила изысканные эмоции, открыла чудесный мир искренности и красоты.
Спектакль Маландена «Двенадцать с половиной или магические сердце» по своей глубокой философской значимости является как бы творческим завещанием великого хореографа. В столь важном предназначении постановщик уверенно и успешно опирается на совершенное исполнительское мастерство своей замечательной труппы, её органичную музыкальность и сценическое обаяние. Справедливости ради, нужно сказать, что все её 22 артиста оптимально продемонстрировали не только свой высочайший профессионализм, но и отточенное владение хореографическим стилем и танцевальной лексикой Маландена. Тем самым они единодушно и блистательно подтвердили свою артистическую преданность творческому наследию своего руководителя, беззаветно посвятившего свою жизнь служению и развитию искусства танца.
Самой яркой и волнующей стала последняя часть вечера, когда на поклоны вышли все 22 артиста труппы, а вместе с ними их вдохновитель Тьерри Маланден. Нет слов, чтобы передать невероятно сердечное и мощное ликование публики, которая восторженно приветствовала и одновременно прощалась со стоим кумиром, почти три десятилетия восхищавшего своим креативным творчеством, автора более 80-и хореографических произведений. Да здравствует Тьерри Маланден – уникальный продолжатель славных традиций французского балета и талантливый строитель нового, страстно устремленный в будущее!

Crédits photos: Stéphane Bellocq; Olivier Houeix