ТРИУМФ «АФАНАДОРА» В ТЕАТРЕ ШАТЛЕ :
ИЛЛЮЗИИ И МЕТАМОРФОЗЫ ФОТО И ФЛАМЕНКО

06/04/2026 – Виктор Игнатов
27 марта – 2 апреля 2026, Châtelet – Théâtre musical de Paris, Париж.

В Музыкальном театре Парижа – Шатле с триумфальным успехом прошли 7 представлений потрясающего творения Маркоса Морау «Афанадор», впервые показанного в Театре Маестранза Севильи 1 декабря 2023 года. Вдохновлённый причудливым миром фламенко, придуманным колумбийским фото-художником Рувеном Афанадором, Морау искусно создал фантасмагорическое шоу для 36-и артистов Национального балета Испании. Сценическое действие магически разворачивается в атмосфере электронных звуков и песен фламенко, игры света и теней. Представление захватывает масштабом и фантазией сюрреалистических видений, чарует метаморфозами тел и аксессуаров. Гипнотическое шоу гибридного альянса традиций и авангарда расширяет горизонты театра танца, но размывает устои искусства фламенко.

«Афанадор» является знаковым творением Маркоса Морау – ведущей фигуры на сцене современной хореографии. В ноябре-декабре 2025 года спектакль с огромным успехом был показан в четырёх городах Франции – Каннах, Ницце, Гренобле и Экс-ан-Провансе. Теперь он предстал в Париже на сцене Музыкального театра Шатле, и все билеты на объявленные 7 представлений были полностью распроданы намного заранее. С чем же связан столь большой интерес к этому спектаклю? Прежде всего он обусловлен визуальной образностью, а также хореографической и театральной креативностью Морау. Форма и красота сценического образа и его пластического рисунка составляют творческое кредо талантливого режиссёра-хореографа. Визуальная картина и сила образа – главное достоинство авторского стиля выдающегося мастера.

Маркос Морау родился в 1982 году в Валенсии. Его яркая личность сформировалась между Валенсией, Барселоной и Нью-Йорком под влиянием фото-искусства, танца и театра. С 2005 года он возглавляет компанию La Veronal, которая представляет его спектакли на сценах театров и фестивалей в более 30-и странах. Особенность компании состоит в том, что её артисты являются не только исполнителями, но и соавторами специфических способов движений и хореографических решений. В 2013 году Морау был награждён Национальным призом танца Министерства культуры Испании. Он создает спектакли по заказам многих трупп и театров в разных странах. В 2022 году Морау поставил «Спящую красавицу» для Лионской оперы; в 2026 году его пьеса «Этюд» вошла в репертуар Парижской оперы. С 2023 года он является приглашенным хореографом Государственного балета трёх оперных театров Берлина. Морау продуктивно работает в мире современного танца и образных сценических трансформаций, исповедуя эстетику пластической фотографии и театрального сюрреализма.
«Афанадор», премьера которого состоялась два года тому назад в Севильи – столице Андалусии, родине фламенко, быстро обрёл популярность и был удостоен ряда наград. Важным творцом этого успеха является участие в спектакле артистов Национального балета Испании. Знаменитая компания, созданная гением фламенко Антонио Гадесом в 1978 году, славится живыми танцевальными традициями и высочайшим исполнительским мастерством. С 2019 года компанию возглавляет её солист Рубен Ольмо, и она является государственным предприятием, цель которого состоит в сохранении, распространении и передаче богатого хореографического наследия Испании, включая разнообразные стили и традиции, представленные различными формами танца – академическим, стилизованным, фольклорным и феноменальным фламенко. Искусство фламенко – самое известное и бесценное сокровище культуры и традиций Испании, в котором воедино сливаются народная музыка, песня и танец, наполненные сильным чувством и пламенной страстью.

«Афанадор» – сюрреализм иллюзий, фото и фламенко.

Разъясняя своё творение, Морау написал так: «Афанадор родился из напряжённости между гипнотическим воздействием, которое возникает от фотографий Рувена Афанадора, и моим собственным увлечением всей этой тайной, как дневной, так и ночной, которая когда-то захватила Рувена. Я изучал фотографию и являюсь внуком фотографа. Если даже я никогда профессионально не занимался фотографией, она всё-таки всегда занимала важное место в моей работе как творца и режиссёра. Впечатляющая режиссёрская работа и воскрешение картин Рувена Афанадора побудили меня задуматься о жизненно важной связи между фотографической и хореографической композицией: о плотском вызове, который в обоих случаях представляет собой запечатление жизни – того, что по определению не позволяет себя запечатлеть.
Рувен Афанадор наблюдает за фламенко через объектив. Его линза создана из мечтаний, желаний и воспоминаний. Если элементы традиции обнадеживают по определению, но что происходит, когда они становятся странными и неузнаваемыми? Сюрреалистический взгляд Афанадора на фламенко очень похож на взгляд на мир, который сложился за истекшие годы в моей работе с компанией La Veronal: это взгляд, который пытается не изображать существующий мир, а скорее изобретать новый.

Отвечая на вопрос о кино, Эстрелла де Диего, которую я перефразировал, сказала: « Вы должны войти в это мрачное пространство без каких-либо предварительных намерений, поскольку фильм уже начался, но вы не знаете заранее, что будет показано, благодаря случайности и удаче. Нужно сесть и отдаться своим чувствам без подготовки, и чувства не должны руководствоваться мнениями или тезисами. Нужно идти в кино в поисках чего-то другого, чем повествования. Нужно знать, что в кино, как и в жизни, мы всегда в конечном итоге отождествляем себя с самим собой и никогда с персонажем или сюжетом ». Я бы хотел, чтобы люди приходили к нам в таком настроении, как в некоторых снах, где мы узнаем места, людей и пейзажи, и, не разбираясь в конкретных событиях, мы знаем, что они нас действительно касаются».
Морау создал спектакль под впечатлением творчества Афанадора, чьи чёрно-белые фотографии, посвященные танцовщикам и танцовщицам фламенко, внесли существенный вклад в искусство современной моды. Однако сюрреалистический взгляд Афанадора на мир фламенко слишком далек от глубокого исследования и раскрытия сущности, значимости и монументальности столь уникального и самобытного искусства. «Взгляд Афанадора – это взгляд, исполненный страстного желания: он искажает свой объект и позволяет ему искажать себя». Увлеченный столь абстрактной идеей, Морау всё-таки сумел сотворить необычайно оригинальное и захватывающее представление с обилием всевозможных новаций и причуд. Над созданием полуторачасового спектакля плодотворно работал высокопрофессиональный коллектив, составленный из мастеров многих театральных специальностей. Среди авторов ведущих дисциплин – Роберто Фратини (драматургия), Хуан Кристобаль Сааведра (музыка), Макс Глаензел (декорации), Сильвия Деланьо (костюмы) и Бернат Янса (освещение). В парижских представлениях принимали участие 36 артистов Национального балета Испании во главе с Рубеном Ольмо, приглашённые солисты – Ирен Тена и Альберт Хернандез, а также певица Габриэль де ля Томаса, гитарист Энрике Бермудес и перкюссиьонист Роберто Возмедиано.

Сценические и звуковые решения.

«Афанадор» – это грандиозная хореографическая фреска, которая загадочно и эффектно демонстрирует многообразие авангардной трактовки фламенко посредством виртуозной игры метаморфоз. Всемирно-прославленное народное искусство Испании предстаёт стилизованным, трансформированным и даже заново изобретённым. Абстрактно-мистическое сценическое действие гипнотически разворачивается в атмосфере сюрреализма, чёрной монохромии и диковинного освещения. Спектакль составляют многочисленные картины-видения, которые органично сменяют друг-друга на сцене, превращённой в современную фото-студию. Сценография включает несколько белых разноформатных экранов; на их фоне высятся ряды стояков с чёрными абажурами и мощными электролампами, мигание которых придаёт впечатляющую динамику световому оформлению. Благодаря подвижным сценическим софитам на экранах порой возникают интересные композиции теней танцующих артистов. Периодически основные экраны переставляют или устанавливают другие, меняют и световые приспособления. В центре сцены появляются зеркала в неоновых рамах, затем большая чёрная арка с множеством светильников, а в конце спектакля с колосников спускается огромная кольцевая ферма с десятками фигурных фонарей.
Для трансформации сценографии (при сохранении непрерывности представления) регулярно опускается чёрная заставка на авансцену, и там локально проистекают оригинальные танцевальные номера. Например, предваряя начало второй сценической картины, которая разворачивается в просторной гримёрной на фоне панорамы зеркал, достаточно долго демонстрируется «фото-хореографический фриз». Для этого сценическая заставка спускается не полностью, что позволяет видеть только ноги (в чёрных высоких носках) 36-и артистов, которые, стоя линейно вдоль авансцены, синхронно проделывают затейливые движения, составляя многочисленные композиции, напоминающие сюрреалистические фотографии Афанадора. Его удивительная эстетика и образность проявляются не только в причудливом танце, но и в чёрной монохромии сценических костюмов, а также феерии атрибутов – традиционных символов фламенко. Танцовщики часто предстают с обнаженными торсами, танцовщицы – с «фальшивыми задницами»; на головах артистов порой громоздятся огромные розы, а в руках парят гигантские вееры. Театральный облик сценических образов дополняют широкополые шляпы, кубистские жакеты, диковинные корсеты, пышные юбки и высокие сапоги.
Основополагающим аспектом представления является музыкальное сопровождение. Оно формирует, главным образом, мистическую атмосферу, способствующую хореографической трактовке сюрреалистических образов и фотографий Афанадора. Музыкальную фонограмму составляют электронные композиции с инкрустацией ударных вариаций и размытых фрагментов вокала фламенко. Живое звучание голоса, гитары и бубна происходит, к сожалению, слишком редко и мало – лишь только по ходу трёх сольных номеров.

 

Хореографическая композиция.

Следуя эстетике Афанадора, хореограф мастерски использует 36 артистов Национального балета Испании и даже его руководителя Рубена Ольмо как скульптурный материал, из которого формирует с богатой фантазией пластические фрески потрясающей формы и красоты. Артисты выстраивают линии, круги, ромбы и спирали, они взрываются и превращаются в толпу, из которой затем возникают загадочные потоки и эффектные инсталляции, завораживающие замысловатыми метаморфозами ярко освещенных тел и обнаженных торсов. Танцевальные ансамбли пленяют музыкой скульптурных поз, графикой синхронных жестов и движений, ритмикой пульсации тел, мелодикой дроби каблуков. Широко используя авторскую технику «Veronal», Морау органично вплетает в неё наиболее впечатляющие и характерные элементы лексики фламенко, но придает им свою трактовку. Взмахи рук, удары ног, повороты тела он перефразирует на современный манер. Жесты замедляются до приостановки, затем они резко ускоряются, порой переходя в судорожные последовательности. Такое чередование плавности и прерывности создаёт парадоксальный танец, одновременно лирический и судорожный, в котором чувственность сочетается со сдержанным насилием и грубой энергией – так характеризует эту стилистику балетовед Аньес Изрин. Андалузский танец Сапатеадо (с выстукиванием музыкального ритма стопами ног) становятся органически пульсирующим: руки рисуют завитки, и они внезапно замирают в скульптурных позах. Морау использует также повседневные или театральные жесты, нарушающие непрерывность и усиливающие драматургию, выстроенную на разрывах и неожиданностях. Таким образом, движения соответствуют логике представления: непредсказуемое, прерывистое, но всегда последовательное по своей интенсивности.
Важная особенность хореографического действа состоит в широком использовании множества фигурных стульев. Традиционный атрибут фламенко приобретает здесь значимость как сценографическую, так и драматургическую. Цитируя Охада Нахарина, хореограф рассаживает десятки артистов на стулья, которые устанавливают то линейно вдоль сцены, по полукругом, то кольцом. Сидящие на стульях исполнители синхронно проделывают хлопки и ритмично отбивают дроби, а также формируют эффектные пластические или скульптурные композиции. Масштабные танцевальные ансамбли впечатляют оригинальными построениями, порой напоминая шоу мюзикла. Иногда в них проявляются джазовые акценты в стиле «Вестсайдской истории» Роббинса. В «Афанадоре» ощущается множество влияний.
«Вишенкой на торте» становится финал спектакля. Из сундука, находящегося в центре сцены, выходит с шалью Рубен Ольмо – руководитель Национального балета Испании. Цитируя «Болеро» Бежара, он исполняет сольный номер в кольце артистов, сидящих на стульях. Сюрреализм выступления состоит в том, что столь сложное и эффектное соло, которое обычно доверяют самым стройным и грациозным звёздам фламенко, теперь танцует почти нагой и худой 45-летний Ольмо: в чёрных слипах и с чёрной шалью он полностью соответствует долговязому персонажу знаменитого фото Афанадора. Взмахивая шалью, словно крыльями хищной и смертоносной птицы, солист как бы олицетворяет вампира, разбуженного ночью для кровавых злодеяний. Таким эпатажным фламенко завершается представление, созданное под влиянием фотографического сюрреализма Афанадора.

Аспекты исполнительства.

В завершении нужно высказать лучшие комплименты всем 36-и артистам Национального балета Испании. Являясь высочайшими профессионалами, наследниками традиций и техники народных танцев Андалусии, они исполняют «Афанадор» с поразительной чёткостью и виртуозностью, коллективной сплоченностью и синхронностью. Лучших похвал заслуживают также приглашенные солисты и музыканты: они демонстрируют отточенное мастерство и сценическую артистичность. Особое восхищение вызывает музыкально-пластичная Ирен Тена: в чёрном платье с длинной и пушистой андалусской юбкой, она феноменально танцует сольную вариация под звуки гитары, и при этом ведет таинственный диалог с парящими клубами белой живописной дымки.

Заключительный комментарий.

На протяжении последних 20-и лет Морау в своих произведениях исследует испанские мифы и традиции. «Афанадор» – это первое погружение хореографа в мир фламенко. Наряду с множеством интересных находок и решений, великолепно реализованных в спектакле, нельзя не отметить их явные разночтения с андалусским фольклором, а порой и возникающее недоумение от его авангардной трактовки, что, безусловно, связано с увлечением Морау сюрреалистической эстетикой Афанадора. В частности, облик танцовщиц в лифчиках и бикини, а ведущего солиста в слипах и с шалью полностью противоречит традициям фламенко, исполнители которого чаруют не только изяществом виртуозных движений, но и красочностью нарядных платьев, а также элегантностью мужских одежд. Танец фламенко, в котором транс и напряжение постепенно прогрессируют до взрыва, в «Афанадоре» из-за чёрной монохромии сценических костюмов, к большому сожалению, приобрёл траурный облик и потерял огненную страсть. Хочется надеяться, что когда-нибудь Морау увлечётся величественным искусством испанского барокко и, вдохновившись, скажем, живописными полотнами Веласкеса, сотворит хореографическое пиршество танца, дивного и обворожительного как по изысканной лексике, так и по роскошному оформлению. Пожелаем Маркосу Морао новых творческих свершений и триумфального успеха!
Crédits photos : Merche Burgos, D.R.